Это произошло в выходные, с 25 по 26 октября 1986 года, когда я находился в Нью-Йорке, куда я приехал с целью посещения семинара, устроенного Музыкальной Академией/"Git". Посетители на этой акции по большей части были музыканты, чьей основной деятельностью была сессионная работа в студии и, наиболее известной личностью из числа всех присутствующих здесь был Томми Тодеско. Для сведения, он является обозревателем журнала "Guitar Player". Семинар проходил в течении двух дней, в субботу и воскресенье, с 9 утра, до 5 вечера, в обширном, пустом павильоне на территории киностудии "Kaufmann Astoria", которая располагалась в районе Астория, в Квинзе. Самым грандиозным событием в этой студии были съемки видео "The Wiz" с Майклом Джексоном и Дайаной Росс. Здесь же, на территории всего комплекса, где-то находились пара радиостанций, но я не знаю какие именно. Непосредственно перед обеденным перерывом, Томми объявил, что после обеда мы будем подбирать людей, для записи на альбоме. По его словам, здесь присутствовал "кое-кто", у кого полным ходом шла запись альбома и этот некто решил, что будет очень здорово, если ему удастся заполучить здесь некоторых музыкантов из нашего числа, для записи на своем альбоме. Я подумал, что этот некто, возможно, не заинтересует меня или это может оказаться кто-то, кому требуется сыграть невероятно сложные партии. Так что я решил для себя: все это конечно заманчиво, но, пожалуй, будет лучше, если сразу после семинара я уберусь подальше от этого места и ни во что ввязываться не стану.
Сразу после обеда Томми сказал: "Кто из присутствующих здесь слушал КИСС? Так вот, их бывший гитарист Эйс Фрили присутствует здесь и он хочет набрать 20 гитаристов для записи своей песни".
Я перепугался! Вверх поднялось намного больше 20 рук и тогда Томми сказал: "Подойдите сюда и запишите свои имена, а мы решим этот вопрос позднее". Я подошел и записал свое имя, которое оказалось где-то в середине списка. Но я обратил внимание, что большинство тех, кто изъявил желание на участие в этом деле, достаточно неразборчиво написали свои имена, очень похоже на то, как люди оставляют автографы. Но именно я записал свое имя идеально разборчивым почерком. Я сообразил, что благодаря моему выразительному почерку у меня окажется гораздо больше шансов быть зачисленным на участие в этой сессии.
Через какое-то время в класс зашел парень. Он был полностью одет во все черное и у него были длинные волосы. Это был Эйс! Я помню, что в тот момент в моей голове была только одна мысль, что все это похоже на сон. Я имею в виду то, что этот парень имел для меня огромное значение в плане мастерства владения гитарой и как своеобразная личность. Ведь КИСС является одной из тех групп, обладающих свойством стать частью твоей жизни, если ты в достаточной мере проникнешься духом их творчества. И КИСС действительно много значили для меня лично. В общем, Эйс дал Томми в руки свою кассету и вышел. Надо еще добавить, что это был один из первых случаев, когда я видел Эйса без грима! Так что повезло вдвойне! В самом конце семинара, Томми стал зачитывать список тех, кто был отобран для участии в записи. И, как само собой разумеющееся, мое имя оказалось в этом списке! Мой почерк сделал свое дело! Затем Томми распустил всех присутствующих за исключением тех, чьи имена он зачитал только что и спросил, нет ли у кого-нибудь при себе магнитофона? И так как у одного парня при себе оказался кассетник, то Томми передал пленку именно ему и сказал, обращаясь ко всем нам: "В течении получаса разучите эту песню и отправляемся в студию. Все вы оказались числе избранных и, возможно, разбогатеете". В этом плане самому Томми очень многие люди оказывали немалое внимание, благодаря чему он собственно и зарабатывал.
Большинство из двадцатки принялись репетировать. Они стали отрабатывать какие-то отрывки в ван-халеновской манере, а я вместе с одним парнем взялся разучивать саму песню. За отпущенное нам время, мы полностью разобрались с ней и, собственно, мы были единственные из всех, кто подходил к магнитофону. Я записал все аккорды на листочек из своего блокнота. Я разучил эту песню своим сердцем. Большинство из вас знает, что это сделать не так уж и сложно.
Через полчаса за нами явился Томми. А у меня возникли подозрения насчет того, что все произойдет именно так, как было предварительно запланировано Эйсом. Большинство этих парней совершенно не готовы, а за студийное время заплачены деньги. Деньги в любом деле играют значительную роль, зачастую являясь определяющим фактором. И именно из-за этих парней могло провалиться все задуманное дело и вместе со всеми, заодно, пролетел бы и я. В общем я принял решение обратиться к Эйсу и дать ему знать, что у нас имеются проблемы. В свое время мне доводилось записывать некоторое количество демо-записей для альбома в том городе, где я проживал. Так что я был в курсе, во сколько обходится студийное время, а уж тем более тариф самой главной нью-йоркской студии, по которому ты платишь из своего собственного кармана.
В студию Томми повел всю нашу ораву какими-то задворками. Мы пробирались через катакомбы подземных переходов и через подворотни. И вся эта местность выглядела словно окраины твоего родного провинциального городка. Все вокруг сделано из бетона. В конце концов, мы достигли "Master Sound Astoria". Это была одна из самых крупных построек в этом районе (по крайней мере, так говорилось в путеводителе). Внутренняя отделка помещения производила впечатление. Потолки высотой 20-25 футов. Звуконепроницаемые перегородки и полы из твердых пород дерева. Звукоизоляция от внешнего мира в этом помещении была идеальной. У самой дальней стены студии располагалась ударная установка Энтона Фига, имевшая достаточно внушительный вид. Так же здесь стояло превосходное, новенькое пианино. В левом углу комнаты, как бы окаймляя ее центральную часть, в ряд были выстроены десять усилителей с саунд-демперами между каждым из них. Здесь же были Фендеры, Маршаллы и еще несколько гитар, которые больше были похожи на самодельные. Таким образом, у каждого из нас оказалось по две гитары (своя и студийная) с уже приготовлеными и подключеными кабелями. Мы проследовали мимо комнаты управления записью. В "рубке" были Эйс, Энтон Фиг и Эдди Крамер. А Джон Риган был вместе с нами в самой студии. Он указал, где каждому из нас встать и где можно подключиться. Под руками оказался целый комплект наушников для каждого из нас. Мы все рассредоточились по местам и подключили гитары. Звук с них шел через наши наушники. Затем мы услышали голос Эдди Крамера, он обращался к нам через микрофон, оставаясь у пульта. Тут кто-то взял для нас аккорд "Е" в низкой тональности и Эдди попросил нас настроиться по нему. После того, как мы решили, что готовы, Джон Риган подошел к каждому из нас индивидуально, что бы лично удостовериться в том, что все в порядке. И только после этого все мы сыграли этот аккорд. Что это был за звук! Двадцать гитар в одной гармонии!
Я знал, что теоретически возможно воплотить подобный способ записи, тоесть записать двадцать гитар одновременно для альбома. Но я не слышал о том, что кто-то делал нечто подобное раньше. Все что я осознавал на тот момент, что я в студии и вместе с Эйсом!
Мы были готовы играть. Эдди проиграл песню через наушники, после чего линия всех наших гитар была переведена на левый канал. В этот момент вступил Эйс. Он сказал: "Привет!" Все мы отозвались на его приветствие и он велел нам приготовиться. Голос Эдди в наушниках сказал: "Поехали!" Песня началась с партии ударных Энтона и все мы замерли в ожидании вступительного гитарного аккорда. Вот это да! Мы четко сыграли начало и у нас получилось прекрасно! Все продолжалось достаточно хорошо до тех пор, пока после вступительной части не настала пора играть следующую. Вот здесь то все и расстроилось. Эйс остановил нас и я увидел, как переменилось выражение его лица. Я сообразил, что случилось именно то, о чем я говорил. И я довольно робко окликнул его. Он посмотрел на меня и все резко повернули головы в мою сторону. Я подошел к Эйсу, представился и сказал ему о том, что некоторые парни далеко не так хорошо разучили эту песню, в отличии от других, но я сделал полную раскладку, изложив ее на бумаге. "О'кей! Подожди минутку" - ответил Эйс, вернулся в "рубку" и позвал Джона Ригана, который вышел оттуда с большим листом бумаги, свернутым в рулон, классной доской, линейкой и фломастером. Я сначала не сообразил, какого черта он это притащил. У Джона был вид школьного преподавателя. Он подозвал меня, а всех остальных попросил перекурить пару минут. Я положил свою гитару, подошел и мы вместе с ним начертили план-раскладку этой песни. С начала мы составили аккорды, относящиеся к какой то определенной секции, а затем, все эти секции выстроили в порядке очередности. И в таком виде все составляющие этой песни были начертаны на большом плакате. В общем, всем присутствующим здесь гитаристам оставалось сконцентрировать свое внимание на аккордах и передвигаться, играя одну секцию за другой.
По команде Джона все приготовились и Эдди сказал: "Давайте попытаемся начать с припева" - что, впрочем, совсем не получилось. Все парни играли вразнобой. Я точно помню, что в течении всей сессии нам не довелось услышать никаких вокальных партий. И для всех нас, без исключения, эта песня была совершенно незнакомой. "Ну давайте теперь попробуем начать с самого начала песни" - сказал Эдди Крамер, обращаясь ко всем нам. На этот раз лед тронулся. С этого момента мы взялись и продолжали играть вполне удовлетворительно. Мы играли вплоть до большого перерыва (без присутствия Эйса во всем его великолепии), во время которого кое-кто из нас уже начал сомневаться в том, что Эйс когда-нибудь вернется в наше общество.
Эдди вернул нас всех на места и мы начали заново играть всю песню. Но внезапно вся сессия завершилась. До сегодняшнего дня я так и не мог понять, какого черта Эдди застопорил сессию на этом этапе? Мы же не сыграли эту песню надлежащим образом, то есть мы так и не сыграли ее правильно целиком, а лишь фрагментарно. Я понимаю, что все наши потуги были записаны целиком и полностью, но несомненно то, что результат выглядел так, что нам следует играть эту песню еще и еще. В общем Эйс вошел в студию и поблагодарил всех нас. И честное слово, в следующую минуту Эйс подошел ко мне и протянул мне баночку пива, которую он держал в своих руках. Я взял пиво и мы начали беседовать. Эйс оказался очень приятным собеседником. Я чувствовал себя легко и непринужденно во время общения с ним. Я точно помню, что мы пили пиво "Miller". Я даже сохранил эту банку. Я сказал Эйсу, что он оказал на меня огромное влияние, а он, в свою очередь, поблагодарил меня за этот комплимент. До сих пор не могу поверить в то, что мне когда-то, вот так запросто, удалось поболтать с самим Эйсом Фрили!
Потом в студию зашли два каких-то фотографа и сходу начали отщелкивать снимки по всему периметру помещения. Эйс в это время уже беседовал с другими гитаристами и один из фотографов попросил нас попозировать для съемки. Мы все поплотнее собрались вокруг Эйса, а для того, что бы все выглядели веселыми, нас попросили изобразить на своих лицах улыбки. "Скажите Чарли!" - произнес Эйс. Я помню, что в этот день он называл этим именем всех и каждого. Вероятно он находил, что это имя звучит забавно. Тем не менее, эта его реплика возымела действие и было сделано несколько хороших снимков, ни один из которых я так никогда и не увидел ни в одном из журналов.
Далее я собрался упаковать свою гитару, кейс от которой лежал около окна, вмонтированного в "рубку". Как только я уложил свою гитару, я услышал в динамике: "Эй, Майк!". Я машинально оглянулся, а затем, посмотрев в окно будки, я увидел за стеклом Эдди Крамера, который энергично жестикулируя руками, делал мне знаки, приглашая войти к нему. Никому не было позволено заходить в эту зону, но меня пригласили! Не колеблясь я направился к двери, а Тони, тот самый парень, с которым мы вместе разучивали песню на семинаре, прошептал: "Если уж Эдди приглашает тебя, давай-ка, заходи без промедления!"
Возможно вы не знаете, что Эдди Крамер - один из первоклассных продюсеров мирового масштаба, который создавал многие альбомы КИСС, и именно благодаря ему, появился саунд Джими Хендрикса, с которым в свое время работал Эдди, поощряя многочисленные эксперименты.
Вот теперь и я оказался рядом с Эдди! Он не только назвал меня по имени, что и так чрезвычайно поразило меня, но он также еще и встал и предложил мне присесть на его собственный стул! "Присядь-ка и скажи, что ты об этом думаешь?" - сказал Эдди. Как только я сел, я увидел в окне напротив пару лиц, смотревших на меня с выражением крайнего удивления. Внезапно раздалась дробь вступительной партии Энтоновских ударных. Звучание было просто невероятно объемным! Гораздо лучше, чем любое стерео, которое я когда либо слышал. Затем вступили наши многочисленные гитары. Я не люблю употреблять этот термин - "The Wall", но именно он подходил к этому звучанию. Запомнилось, что оно было подобно воображаемой огромной, кирпичной стене. Знаете, тот самый красный кирпич, который может ободрать суставы твоих пальцев, если вы проведете по нему рукой. Но стена, выложенная из такого кирпича смотрится замечательно! На что же был похож этот звук? Идеальное сочетание тяжести и скрежета дисторшена.
А тем временем, Эдди передвигал клавиши на пульте, от чего звук становился все более качественным. Вот это опыт!
Я сказал, что я в восторге от услышанного, а он ответил, что для него очень важен мой отзыв и мы немного побеседовали. Я сообразил, что ему предстоит проделать еще немало работы и что присутствующим здесь людям надо поскорей избавиться от нас. Так что я поблагодарил Эдди и вышел в помещение студии. На диаграмме песни, которую мы начертили вместе с Джоном, уже успели расписаться все парни из нашей компании. Некоторые даже написали свои прозвища, над чем я также поприкалывался. В общем, для сущей уверенности, что я не буду забыт, я написал свое полное имя - Майкл Песта, разборчивым шрифтом, словно я подписывал важный документ.
Взглянув на часы, я понял, что если я немедленно не уберусь отсюда, то все мои дальнейшие планы будут неизбежно провалены. Я отыскал Эйса и снова, с пожеланием ему всех благ, поблагодарил за все и вдруг он сказал: "Эй! А мне понравилось, как ты играешь! Почему бы тебе не остаться и не поработать для всего альбома целиком?"
"Боже! Что же я такого сделал, что ты позволяешь случиться подобному?!" - пронеслось в моей голове. "Спасибо тебе!" - сказал Эйс, после чего я развернулся и направился к выходу. В вестибюле я подошел к телефону и вызвал такси.
Даже не знаю, рассказывать ли вам о том, что было дальше? Собственно, почему бы и нет?
В общем было так, я вышел на улицу, поставил свой кейс на тротуар, уселся на него и стал ожидать такси. Вдруг из дверей здания студии выскочил весьма встревоженный Тони. Он посмотрел вдоль улицы, покрутил головой в разные стороны, затем спросил меня, не видал ли я, куда запропастилась кассета, которую Эйс дал нам для разучивания песни? Ее обязательно надо вернуть! Я ответил, что тот самый парень, у которого был с собой магнитофон, около десяти минут назад ушел вон в том направлении, но я не видел, осталась ли эта кассета у него или нет. В этот момент я лгал! Это именно я вынул кассету из магнитофона и теперь она находилась прямо подо мной, в гитарном кейсе.
До сих пор, каждый раз, когда я вспоминаю об этом эпизоде, я испытываю угрызения совести. Но, собственно, в этом некрасивом поступке не было ничего из ряда вон выходящего, ведь я не распространил запись с этой кассеты в виде бутлега и даже ни разу никому не переписал ее. Она по-прежнему хранится у меня.
Наконец то прибыло мое такси и во время всего пути до аэропорта меня не покидало ощущение, словно я пребываю в роли мошенника, в спешке покидающего место преступления. Но, тем не менее, я цепко держал в руке кейс со своей добычей. А во время полета, сидя в салоне самолета, я рассказывал одному земляку обо всех произошедших со мной вещах. Он тоже был большим поклонником Эйса и я точно помню, что его звали Норманом.
В общем, этой ночью я возвратился в родной город. Меня встретила моя подружка Мишель, на которой я впоследствии женился, и мы поехали домой. Я остался ночевать у нее и, позднее, уже лежа в постели, я размышлял обо всем, что со мной произошло накануне в Нью-Йорке. Я осознал всю неординарность произошедшего со мной и чувствовал себя самым счастливым человеком!
Когда я впервые услышал песню "Rock Soldier" на альбоме, то я сразу понял, что она приобрела некоторые отличия от того трека, что был на кассете. Ее форма в целом осталась прежней, но вокальные партии Эйса в некоторых частях песни все же обрели разницу. Вокальные партии на кассете не были так уж выразительны, так что Эйс перепел некоторые фрагменты по-другому, но слова остались прежними. Гитарные мазки после припевов тоже слегка разные и Эйс добавил повторения между каждой строфой и припевом. Я не удивлюсь, если узнаю, что он все это сделал специально для того, что бы затушевать наши небольшие огрехи, которые были допущены нами на протяжении всей сессии. Я внимательно вслушался в бэкграунд и, хвала Господу, не услышал никаких изъянов. Все было заретушировано на редкость удачно! Мне бы очень хотелось послушать что-нибудь новенькое из материала Эйса, а так же посмотреть побольше его шоу. Так же мне хотелось бы поблагодарить всю компанию Эйса за то, что они сделали для меня персонально!
В моем блокноте до сих пор хранится автограф Эйса!